на второе пирог — начинка из лягушачьих ног, с луком, перцем, да с собачьим сердцем

– Что же вы делаете с этими… С убитыми котами?
– На польты пойдут, – ответил Шариков, – из них белок будут делать на рабочий кредит.

В книге «Россия в шубе. Русский мех: история, национальная идентичность и культурный статус» эта тема раскрывается подробнее. Из журнала Republic.ru


Последовавшая ⁠за биржевым крахом октября 1929 года в США (главного покупателя русского ⁠меха) лавина банкротств была особенно ⁠разрушительной на меховом рынке; наиболее сильно кризис сказался на продажах ⁠в сегменте ⁠люкс. Пушно-меховой экспорт СССР обрушился с 116,1 ⁠тысячи рублей в 1928–1929 годах (наивысшая точка в годы первых пятилеток) до 85 тысяч рублей в 1929–1930 годах; в 1934 году он упадет до 36,5 тысячи рублей.

Из-за понижения покупательной способности самые ценные меха уступили место менее ценным: соболя заменяли куницей, затем норкой. В круг промысловых животных активно включаются представители так называемых второстепенных видов мехового сырья (крот, хомяк, суслик и суслик-песчаник, амбарная и водяная крыса, медведка, песчанка, пищуха, слепыш, соня-полчок, бурундук, тушканчик или земляной заяц и другие), ранее почти или полностью не представлявшие интереса для мехообработки.

«Мы взяли линию на то, чтобы использовать отбросы народного хозяйства, использовать все, что валяется и нам не нужно, <…> продать за границу, получить оттуда золото, давая вместе с тем заработок деревенской голытьбе и беспризорным, которые не имеют никакой работы. Мы дали указание обратить внимание на эти мелочи, кости, тряпки, всякие отбросы, крыс, сусликов. Ведь вся эта „мелочь» дает десятки миллионов рублей валюты <…> Насчет экспорта можно сказать прямо, что масла мы не можем расширять, яйца мы тоже не можем расширять, потому что у нас их кушают внутри страны, и правильно поступают, но крыс никто не кушает, а за границей их у нас покупают, и мы от них имеем прибыль», — заявил нарком внешней и внутренней торговли СССР Анастас Микоян.

В 1924–1930 годах шкурки мелких грызунов заготавливались по 6 копеек за штуку; в экспортных документах они появляются в сезоне 1925/26 года. С сезона 1928/29 года заготовки усиливаются, заготовительные цены увеличиваются до 30–35 копеек; Наркомторг выбросил лозунг «лови крыс, лови кротов, лови хомяков». Итогом такого подхода стали рекордные объемы заготовки мехсырья второстепенных видов, никогда не известные истории: так, годовые заготовки суслика достигали 94,8 млн штук, крота — 28,7 млн, водяной крысы — 20 млн, хомяка — 11,6 млн и т. д.

Здесь стоит отметить, что натуральный мех второстепенных видов даже высокого сорта по большей части некрасив — за исключением, может быть, меха летяги, напоминающего шиншиллу, а также меха крота. Поэтому значительная доля шкурок облагораживалась окрашиванием в черный или коричневый цвет или в виде имитаций по трафарету.

Еще одна — относительно новаторская — идея заключалась в вовлечении в конкуренцию с дикой и звероводческой пушниной, морским зверем и меховой птицей, продуктами кролиководства и каракулеводства меха «печелазовых» (кошка лазит на печку) и «сторожковых» (собака сторожит дом).

Русские выделывали кошек на экспорт еще с XVIII века, и объемы заготовок были весьма значительны. Достаточно вспомнить гоголевскую «Шинель», для утепления которой послужила «кошка, лучшая, какая только нашлась в лавке, кошка, которую издали можно было всегда принять за куницу».

Вспомним и гардероб Эллочки Щукиной из «Двенадцати стульев» И. Ильфа и Е. Петрова, созданный в заочном противоборстве с американской миллионершей (1927). Предприимчивой женой инженера Щукина был приобретен не только уже ставший нарицательным мексиканский тушкан, выкрашенный зеленой акварелью. «Заманчивые блага рабкредита» предоставили ей «собачью шкуру, изображавшую выхухоль. Она была употреблена на отделку вечернего туалета».

Показательна речь основателя советской пушно-меховой индустрии Артура Сташевского:
— Надо начать заготовлять кошек и собак.
— Что мы с ними будем делать? — спросили его [хозяйственники].
— Не с ними, а из них, — поправил Сташевский. — Мы будем из них делать соболя, сурка и енота <…> 20 миллионов сельских хозяйств в стране. По собаке с каждого двора — 20 миллионов енотов.

Первые шаги в этом отношении были сделаны еще в 1922 году; в экспортных заготовительных документах «кошка меховая» и «собака меховая» появляются в 1925 году. Объемы заготовок росли. Вывоз из СССР невыделанной «кошки меховой» составлял в сезоне 1925/26 года — 6175 штук, <…> а в 1932 году — 477 116 штук; невыделанной «собаки меховой» за аналогичный период: в сезоне 1925/26 года — 1010 штук, <…> в 1932 году — 78 192 штуки.

Заготовительные цены были установлены в пределах 50 копеек за кошку. Впоследствии цены были повышены до 90 копеек и выше, что вызвало ажиотаж среди «охотников на кошек», так что «обыватель боится за судьбу своих кошек и водит их гулять на веревочке». «Если мужик получает за драную кошку в два с половиной раза дороже, чем за пуд хлеба, ясно, что он хлеб запустит и начнет заниматься кошкоразведением», — пояснял ответственный секретарь Татарского обкома ВКП(б) Мендель Хатаевич в апреле 1928 года. За «средневзвешенную» (по выражению Микояна) собаку давали 1,5 рубля (1928). Животных доставляли на переработку «в одиночку и мешками».

Заготовленный кошачий мех сортировался на две группы: «кошка домашняя меховая» с недлинной грубой остью и мягким пухом и «кошка домашняя пуховая» (ангорская) с длинным, шелковистым мехом, где пух мало отличался от ости. Заготовительная цена на котят не превышала 25% от «взрослой» цены. Дороже стоили дымчатые, полудымчатые, серые и тигровые шкурки: они использовались в натуральном виде. Остальные облагораживались окраской и стрижкой. Белую и желтую кошку окрашивали «под соболь» в коричневый и черно-коричневый цвет. Пестрых, черных, белых и серых стригли и окрашивали «под котик», где верхний волос и пух имели разные оттенки черного. Белых, серых и желтых окрашивали «под биберет» в пепельно-коричневый цвет или «под нутрию» в коричневый. Шкурки любых цветов самых низких сортов красили в черный «под кролика».

Лучшие по качеству шкурки подвергали не только стрижке, но и щипке, аналогично технологии обработки кролика: в итоге получалась шкурка с ровным и мягким «пуховым» мехом. Имитации из кролика были более красивы, чем имитации из кошки (мех кошки более редкий и грубый), но кошачий мех стоил дешевле кролика, а носился дольше, и потому имел своего верного покупателя.

До Второй мировой войны «кошка меховая» шла на экспорт в США, Францию, Англию, Чехословакию, Швейцарию, Швецию, Германию, Бельгию и Голландию. В послевоенные годы ее потребление замкнулось преимущественно внутренним рынком, где оно считалось вполне допустимым с морально-этической точки зрения. «Из шкурок тигровых, дымчатых и серых кошек 1-го и 2-го сортов натурального цвета шьют манто и жакеты», — сухо сообщало учебное пособие для студентов сельскохозяйственных учебных заведений начала 1970-х годов.

«Собака меховая» с ее теплым, легким, прочным и носким мехом представляла собой результат убоя бродячих, бешеных и подопытных собак, включая щенков. Основную массу составляли шкуры беспородных дворняжек. «Многие дворовые собаки, в особенности уральские, сибирские и дальневосточные, имеют шкурки хорошего мехового качества». Под заготовку попадали и породистые собаки, преимущественно лайки и овчарки, но в целом принимались шкуры собак всех пород: «под волка», пестрые и однотонные (желтые, коричневые, черные, белые).

Заготовки отправлялись на специализированные мехобрабатывающие фабрики г. Казани. Собачий мех облагораживался фабричной выделкой; шкуры щенков с мягкой и тонкой кожей дополнительно выщипывались; получался особенно легкий и мягкий мех. Мех дополнительно облагораживался окраской в коричневый, а также окраской в черный и имитацией «под лютер» (под речную выдру или калана). Особо густой мех после стрижки имитировался «под котик» и шел на ушанки, женские, мужские и детские воротники; на воротники употреблялись и имитации собаки «под енота». Были популярны имитации «под лисицу» и «под волка». Из натурального собачьего меха шили мужские пиджаки, унты и спальные мешки; мех низких сортов употреблялся на низы к тулупам (шуба «мехом вниз») и дохам (шуба «мехом наружу»).

«Собака меховая» реализовывалась на внутреннем и на внешнем рынке. Крупным покупателем были США, где шкурки имитировали «под чернобурую лисицу», для чего окрашивали в черный цвет и вклеивали белый барсучий волос. Серебристая чернобурая лисица и ее имитации были актуальны до начала Второй мировой войны. Затем мода на длинноволосую пушнину прошла; спрос на ее имитации снизился, а затем и прекратился. На внутреннем рынке шапки-ушанки, спецодежда, рукавицы и унты из собачьего меха бытовали до позднего СССР включительно.