June 13th, 2016

look

цвет понедельника



Pantone 448 C. Этот цвет был выбран после результатов опроса 1000 австралийских курильщиков.
У большинства опрошенных этот оттенок коричневого с зеленым ассоциировался с чем-то отвратительным – «грязный», «смоляной», «цвет смерти». Цвет был переименован в «тусклый темно-коричневый» и в Австралии его сделали обязательным для упаковки сигарет – каждая пачка должна была выглядеть как можно более отталкивающей.

via

look

власть и секс у приматов



Биолог Франс де Вааль несколько лет изучал жизнь шимпанзе, живущих в большой колонии в зоопарке Бюргерса в Арнеме (Нидерланды). В 1982 году он написал свой классический труд «Политика у шимпанзе: Власть и секс у приматов», где показал удивительное сходство политиков и шимпанзе. Книга выдержала множество изданий и до сих пор не потеряла свою актуальность – «Во время политических дебатов по телевизору я всегда рекомендую выключить звук. Таким способом мы можем пренебречь словами и содержанием дебатов и лучше сосредоточиться на невербальной коммуникации (позы, жесты, выражения лиц)». Выключить звук совершенно необходимо было во время последних дебатов кандидатов в президенты от республиканской партии США, потому что их «содержание не имело особого смысла». Кандидаты оскорбляли друг друга, врали, ставили под сомнение мотивы друг друга, даже делали анатомические сравнения. «На самом деле, они делали то, что обезьяны делают лучше всего: запугивают, угрожают, разворачивают плечи, бьют себя в грудь», — говорит Франс де Вааль.

Collapse )
look

кулаки



Люди, которые приветствуют друг друга слегка стукаясь кулаками, получают в 20 раз меньше бактерий, чем при рукопожатии.
Особенно это актуально для заболевших людей, или навещавших больных

via

look

месмерический медиум, колоратурный магнетизер и спиртуозный контролер



Джуна – целительница, астролог, генерал-полковник медицинской службы, царица ассирийского народа имела множество наград. Якобы успешно лечила Леонида Брежнева, Илью Глазунова, Роберта де Ниро, Марчелло Мастроянни, Андрея Тарковского, Федерико Феллини и многих других.

На самом деле – обычная шарлатанка, проделавшая путь от простой буфетчицы в тбилисском ресторане до московской светской львицы и главной оккультистки 80-х.

Был период, когда за Джуной реально ходили толпы страждущих, а ее квартира на Арбате была излюбленным местом сбора всевозможных знаменитостей. При средней зарплате по стране 120 рублей в месяц Джуна могла запросить и 100, и 200 рублей за сеанс.

"Мне было плохо с сердцем. Я снял сперва электрокардиограмму до Джуны, а через 15 минут сняли ЭКГ после того, как Джуна поработала. Такое впечатление, как будто было два разных больных", — вспоминал народный артист СССР Аркадий Райкин. Увы, чудо длилось недолго. Давление вскоре подскакивало, и снова Аркадий Райкин оказывался в больнице.

Другой поклонник альтернативной медицины — глава советского Госплана Николай Байбаков. Старик поверил, что Джуна излечит рак у его жены. Но после ряда удачных, как казалось, сеансов, больная скоропостижно скончалась.

"Я берусь за те заболевания, которые в медицинской практике не лечатся, — говорила Джуна. — Рак для меня — ерунда. Цирроз печени, туберкулёз, гепатиты. Я лечу СПИД!"

Collapse )
look

35000



Однажды ко мне в купе (вагоны были уже забиты до отказа) положили раненого полковника. Старший военный врач, командовавший погрузкой, сказал мне:
— Возьмите его. Я не хочу, чтобы он умер у меня на пункте. А вам все равно. Дальше Пскова он не дотянет. Сбросьте его по дороге.
— А что у него?
— Пуля около сердца. Не смогли вынуть— инструментов нет. Ясно? Он так или иначе умрет. Возьмите. А там — сбросите...

Не понравилось мне все это: как так — сбросить? Почему умрет? Как же так? Это же человеческая жизнь. И вот, едва поезд тронулся, я положил полковника на перевязочный стол. Наш единственный поездной врач Зайдис покрутил головой: ранение было замысловатое. Пуля, по-видимому, была на излете, вошла в верхнюю часть живота и, проделав ход к сердцу и не дойдя до него, остановилась. Входное отверстие— не больше замочной скважины, крови почти нет. Зайдис пощупал пульс, послушал дыхание, смазал запекшуюся ранку йодом и, еще раз покачав головой, велел наложить бинты.

— Как это? — вскинулся я.
— А так. Вынуть пулю мы не сумеем. Операции в поезде запрещены. И потом — я не хирург. Спасти полковника можно только в госпитале. Но до ближайшего мы доедем только завтра к вечеру. А до завтра он не доживет.

Collapse )