December 10th, 2015

look

за полчаса

Знал про эту историю, но не видел этой фотографии



Вроде бы ничего особенного. Семейная сцена: муж читает газету, рядом его супруга. Но для японцев этот на первый взгляд бытовой снимок таил в себе трагическую историю. Детей страны Восходящего Солнца до сих пор учат по этой фотографии урокам патриотизма, и что такое настоящий самурайский дух и чувство верности своим идеалам.

На самом деле граф с графиней не коротают семейный досуг, а позируют перед смертью. На женщине траурное кимоно, а в газете напечатано траурное извещение о похоронах императора Мейдзи. Дело происходит 13 сентября 1912 года. Генерал Марэсукэ Ноги, самый прославленный из японских военачальников, возглавлял осаду Порт-Артура во время русско-японской войны 1905 года. Когда мощная крепость пала, имя победителя прогремело на весь мир.

После окончания войны Ноги доложил о своих действиях лично императору. Во время объяснения деталей осады Порт-Артура он сорвался и заплакал, прося прощения за 56 000 жизней, потерянных им во время осады, и попросил разрешения совершить ритуальное самоубийство, чтобы искупить вину. Во время осады погиб и его сын. Император запретил ему харакири и он, верный своему долгу, подчинился. Ноги потратил большую часть своего личного состояния на больницы для раненых и на памятники павшим солдатам.

Но после смерти императора, Ноги стал свободен от данного им слова и покончил жизнь самоубийством на следующий день. Фотография сделана за полчаса до смерти.

via

look

унтерштурмфюрер СС



Ганс Мюнх – немецкий биолог. С 1937 года член НСДАП. В период с 1943 по 1945 годы работал врачом в концлагере Освенцим.
Получил прозвище «Добрый человек из Освенцима» за отказ от содействия в массовых убийствах. Отказался "сортировать" заключенных в Освенциме. С помощью хитрых уловок и с риском для своей жизни он затягивал ход экспериментов над людьми. Людей, нужных для исследований, нельзя было убивать, так что многие выжили благодаря такой хитрости Мюнха. Был единственным человеком, оправданным на Первом освенцимском процессе в 1947 году, так как многие оставшиеся в живых заключённые дали показания в его пользу.

via

look

беллетристика



Я солдат. Я знаю, что такое смерть, в прошлой операции бандиты убили двоих моих товарищей. Я должен наверное ненавидеть всех их, потому что почти из каждого окна в нас стреляли. Что поделать, таких соседей послали нам Небеса. Но нужно оставаться человеком, потому что… просто потому что так надо. И я знаю, что семена любви и человечности рано или поздно прорастут. Сегодня я вышел на окраину лагеря на дежурство. По инструкции, любого, кто подойдет к лагерю ближе чем на 30 метров я должен остановить, если необходимо, то выстрелом. Но к лагерю подошла девчонка, чумазая как и все они здесь, в пустыне. На вид ей было лет 10-12. Я никогда не видел таких глаз, огромные, в пол-лица глазища, черные и бездонные. Такие бывают только у детей. Взгляд был диковатый, но какой-то насмешливо-лукавый. Она показала мне рот, потом на мусорный бак. Я понял, она голодна и хочет покопаться в мусорном баке, чтобы забрать наши объедки. Ее грязная ручонка, как ни странно сделала жест, я бы сказал, исполненный грации, совсем не похожий на движения нищих на наших площадях. Нет, в ней было какое-то дикарское благородство, заставившее меня вспомнить прочитанные в детстве книги Фенимора Купера. И мне стало стыдно. Мы взрослые играем в наши взрослые игры, а страдают вот эти невинные детки. Она мотнула головой, ее волосы рассыпались дикими прядями по плечам, она что-то сказала на своем языке, которого я не понимал. Я показал на себя и сказал «Рони». Это моё имя. Она ткнула в себя и сказала «Амина». Вот и познакомились. Я сделал успокаивающий жест, попросил подождать. Она не поняла слов, но, как видно, поняла интонацию. Через минуту я возвращался с едой из своей сторожки. Я вытащил ей свой дневной паёк, а заодно то, что сам беру с собой на дежурства перекусить, колбасу, крекеры, колу. В полдень придут ребята, принесут с собой что-нибудь, с голода не помру. Амина улыбнулась и взяла то, что я ей протянул. Потом наши глаза встретились и я увидел как потеплел ее взгляд, она что-то снова сказала на своем языке. Я не знаю ее язык, но нам не нужен был переводчик, люди всегда могут понять друг друга, если того хотят. Я ответил ей на моем языке «на здоровье, прибегай еще». Я знаю, что нас настраивают друг против друга, но этот ребёнок — такой же ребёнок, как моя младшая сестрёнка, точно так же любит сладкую шипучку и печенья, точно так же хочет жить в мире. И наше сегодняшнее общение западёт ей в голову, она поймет, когда вырастет, что мы с ней никакие не враги, мы просто люди, и не важно, какой мы национальности, расы, религии, какую мы форму надеваем.

****

Я подошла к вражескому лагерю, брат сказал, что меня не тронут, даже если поймают и я прекрасно смогу разузнать, сколько там в сторожке человек дежурит. Ой, я сказала человек? Зверей, конечно. А если и тронут, то пусть, я не боюсь, стать мученицей за свой народ и свою веру — о чем может еще мечтать человек? Он меня поймал, эта сволочь в зеленой униформе. Но он узнает, что наши девочки не слабее наших мальчишек. Я выдержу, я попаду в рай. Я сказала ему, что не боюсь его, и показала на голову и на мусорный бак: твоя голова будет валяться в помоях. Потом этот трус вынес мне еды. Папа часто говорил, что они нас боятся и пытаются задобрить своими подачками. Не нужно бояться, нужно брать, они обязаны нам всем, пусть платят дань, пусть трепещут. Я взяла еду и смело посмотрела ему в глаза. Напоследок я ему сказала: «Когда я вырасту, я тебя убью». Он что-то пролепетал в ответ на своем собачьем языке.

via

look

осенний вечер в скромном городке



9/11: Рассказ бортпроводника

Утром вторника 11 сентября мы уже пять часов как вылетели из Франкфурта и летели над Северной Атлантикой.

Неожиданно занавески раздвинулись, и мне велели немедленно пройти на кокпит для разговора с капитаном.

Как только я туда попал, я заметил, что экипаж крайне серьезен. Капитан дал мне распечатанное сообщение. Оно было из главного офиса Delta в Атланте и коротко сообщало: «Все воздушные линии над континентальной частью Соединенных Штатов Америки закрыты для коммерческих полетов. Немедленно приземляйтесь в ближайшем аэропорту. Сообщите о своем направлении».

Никто не сказал ни слова о том, что это могло значить. Мы поняли, что ситуация серьезная и нам нужно как можно скорее приземлиться. Капитан выяснил, что ближайшим аэропортом был Гандер, на острове Ньюфаундленд, в 600 километрах позади нас.

Он запросил разрешение на изменение маршрута у канадского диспетчера; разрешение дали моментально, не задавая вопросов. Лишь позже мы узнали, почему так произошло.

Пока экипаж готовил самолет к посадке, пришло еще одно сообщение из Атланты. Из него мы узнали о террористической активности где-то в Нью-Йорке. Несколько минут спустя стало известно об угоне самолетов. Мы решили не говорить пассажирам правды до приземления. Мы сказали им, что в самолете обнаружилась небольшая техническая неисправность и что нам необходимо приземлиться в ближайшем аэропорту, в Гандере, чтобы все проверить.

Collapse )
look

волонтеры



Из комментария к предыдущему посту про жителей Гандора

Для того, чтобы получить аттестат об окончании школы, канадский школьник должен отработать волонтёром сколько-то часов (кажется, 40, но точно не помню - мои дети этих часов не считают, потому что их по-любому накапливается в разы больше). Поскольку на волонтёрстве держится очень многое, набрать эти часы не составляет никакого труда и выбор, чем заняться большой. Причём волонтёрство начинается ещё в младшей школе, когда детям-первоклассникам предлагается записаться в помощники к учителю подготовительных классов или к библиотекарю, например. И это нормальная работа с расписанием и чётко очерченными обязанностями. Дети идут к малышам в перемену и читают им там книжки или помогают мелким натянуть комбинезончики зимой, когда в большую перемену все вылезают повозиться в сугробах на школьном дворе. Кто постарше, могут записаться в помощники к полицейскому и регулировать движение на перекрёстках вокруг школы после окончания уроков, когда все расходятся по домам (на одном перекрёстке будет стоять взрослый офицер, а несколько других в его поле зрения патрулируют дети 10-12 лет). В старших классах школьники волонтёрят уже на крупных городских мероприятиях вроде марафонов и на предприятиях. Отношение к неоплачиваемому труду не менее уважительное, чем к труду за деньги, это не показуха и не обязаловка, каждый волонтёр видит, что от него лично многое зависит. Поэтому когда случилось 9/11, старшеклассники Льюиспорта были уже опытными ребятами и знали, что делать. Плюс знаменитый канадский менеджмент, который умеет профессионально координировать подобные вещи.