?

Log in

No account? Create an account
look

mi3ch


ответы на незаданные вопросы


маглы
look
mi3ch
1908

Рекордный прыжок в высоту 25-летнего Гарри Портера на Олимпиаде в Лондоне в 1908 году – 1.905 метра (6 футов 3 дюйма)
А для чего на планке висит белый платок?

Комментарии скринятся
Ответ завтра

первый artnail
ответCollapse )

ирландский
look
mi3ch
Irlandiya2

К картам реальности
Немного про ирландский язык:

В нашем представлении время линейно и движется сзади вперед (мы говорим "это было много лет назад" и "что ждет нас впереди?"); в представлении носителя ирландского языка время движется снизу вверх по спирали; поэтому мы говорим "пять лет тому назад", а ирландцы - 'пять лет тому вниз'.

Пространственных наречий вверх - вниз, сверху - снизу, вперед - назад, спереди - сзади и т.п. в ирландском языке вдвое больше, чем в русском, так как ирландцы учитывают положение говорящего (или другой избранной точки отсчета): мы скажем "вверх по лестнице" вне зависимости от того, где при этом находимся мы сами, - внизу или наверху; ирландец же в этом случае автоматически, бессознательно учитывает, что имеется в виду: по лестнице вверх ко мне или вверх от меня, - и в зависимости от этого он использует разные слова вверх.

Вместо "здравствуйте" один собеседник говорит: 'Бог тебе', а другой отвечает: 'Бог и Мария тебе' (можно и в усложненном варианте: первый говорит 'Бог и Мария тебе', а второй отвечает 'Бог тебе, Мария и святой Патрик'. Главное, что приветствие и ответ на приветствие звучат по-разному, приветствующие друг друга люди не могут обменяться одинаковыми репликами, как в русском: "Здравствуйте" - "Здравствуйте"). Ирландское "спасибо" буквально означает 'пусть будет хорошо у тебя', "большое спасибо" - 'пусть будет тысячу (раз) хорошо у тебя', "пожалуйста" - 'с твоей волей'.

Главная особенность грамматической структуры ирландского языка заключается в том, что в языке несколько веков назад произошел распад системы глагола, в настоящее время эта система сильно разрушена, и поэтому в большинстве случаев функцию глагола берет на себя существительное (что для нас выглядит крайне непривычно). Так, "я тебя люблю" по-ирландски буквально будет 'есть любовь у меня для тебя', "он хорошо знает ирландский язык" - 'есть много ирландского языка у него', "я владею карате"- 'есть карате у меня', "я хочу есть / пить" - 'есть голод / жажда на мне', "я чертовски спешу" - 'есть спешка большая на мне', "я боюсь" - 'есть страх на мне', "он читал книгу" - 'был он у чтения книги', "он прочитал книгу"- 'есть он после прочтения книги', "я студент" - 'есть я в моем студенте', "помолчи" - 'будь в твоем молчании' и т.п.

Как чрезвычайно редкую для современного языка черту можно отметить наличие в ирландском гэльском живой двадцатеричной системы счисления (бытующей наряду с десятеричной), при которой носитель языка осознает шестьдесят как три двадцатки, восемьдесят как четыре двадцатки, причем для него эта форма числительного не является мертвой, застывшей, пришедшей из древности, - она абсолютно живая: он так мыслит. "Шестьдесят четыре коровы" - это 'четыре коровы и три двадцатки'.

via

1960
look
mi3ch
Paris1

В 1863 году Жюль Верн пишет роман "Париж в ХХ веке", действие которого проходит в 1960 году. Издатель Пьер-Жюль Этцель отказывается публиковать это роман. Он пишет автору: "Вы не созрели для этой книги, вы ее переделаете через двадцать лет…" Например, заглавие одной из пьес, над которой работают в 1960 году — «Застегни же свои штаны», — заставляет ошеломленного издателя пометить: «Вы с ума сошли».

Впервые на французском книга выходит в 1994 году. Очень интересно смотреть, как Жюль Верн, предсказывая будущее, работает со своим излюбленным приемом – экстраполяцией. Со всеми его недолетами и перелетами.

Интересно, что сегодня социальные предсказания производят более сильное впечатление, чем предсказания технические. Выдержки из книги:

Я возвращаюсь к моему тезису: женщин больше нет, их раса исчезла, подобно карликам или мегалентериумам.
Я думаю, что раньше, во времена весьма отдаленные, женщины действительно существовали: древние авторы утверждают это вполне определенно, они даже рассказывают о самом прекрасном их виде — Парижанке. Согласно старым текстам и эстампам того времени, она была очаровательным созданием, не имевшим равных во всем мире; она соединяла в себе самые совершенные пороки и самые порочные совершенства, будучи женщиной в полном смысле слова. Но мало-помалу кровь теряла чистоту, порода деградировала, и сей печальный декаданс зафиксирован в трудах физиологов. Приходилось ли тебе наблюдать, как из гусениц вылепляются бабочки?
— Да, — отозвался Мишель.
— Так вот, — продолжил пианист, — здесь все произошло наоборот: бабочка превратилась в гусеницу. Ласкающая взор походка Парижанки, ее грациозная осанка, ее насмешливый и нежный взгляд, ее милая улыбка, ее полные формы — они были как налитые и одновременно знали точную меру — все это вскоре уступило место формам вытянутым, худощавым, высушенным, жилистым, костлявым, истощенным, а также развязности, механической, преднамеренной и в то же время пуританской. Талия сделалась плоской, взгляд мрачным, суставы потеряли гибкость; грубый, как бы одеревенелый нос теперь почти касается истонченных и поджатых губ; шаг стал длинным; ангел геометрии, некогда столь щедро одаривавший женщину самыми притягательными округлостями, теперь навязал ей строгую дисциплину прямых линий и острых углов. Француженка стала американкой: она всерьез рассуждает о важных делах, воспринимает жизнь без тени улыбки, оседлала тощую кобылу нравственности, одевается плохо, безвкусно, носит корсеты из гальванизированной стали, способные отразить самый сильный натиск. Сын мой, Франция лишилась своего главного преимущества: ее женщины в любезный век Людовика XV феминизировали мужчин, но с тех пор сами стали мужеподобными и не заслуживают более ни взгляда художника, ни внимания возлюбленного!

xxxCollapse )