January 14th, 2013

look

дон Румата

ziryab

Абу-аль-Хасан Али ибн Нафи (789—857). За свой цвет кожи и выдающиеся музыкальные способности получил прозвище Зирьяб – Черная птица. Учился в Багдаде, служил династии Омейядов в Кордове. Прославился в областях приготовления еды, моды, пения и музыки.

Он добавил две струны к лютне и использовал в качестве медиатора клюв орла.
Он ввел разделение на зимнюю и летнюю одежду. Зимние костюмы у него были темного цвета, и изготовлялись из теплых материалов — хлопка и шерсти. Летние модели были из легких тканей, таких как хлопок и шелк, в ярких и светлых тонах. До него никакого различия в одежде не было – в холодное время люди просто надевали больше одежды.
Он изобрел зубную пасту и создал новый тип дезодоранта, поощрял принятие ванн утром и вечером и поддержание личной гигиены.
Он ввел в моду короткую прическу, оставляющую шею, уши и брови открытыми. При нем мужчины начали бриться.
Он впервые заменил металлические кубки для напитков на хрустальные.
Он же открыл первые салоны красоты для женщин.
Именно он придумал и ввел в практику смену трех блюд, подающихся на накрытый скатертью стол: суп, основное блюдо и десерт.

via
look

переворот

jux_escif

У Джека Лондона есть очень интересный рассказ "Буйный характер Алозия Пенкберна". Герои ищут клад в пять миллионов франков, зарытый на одном из островов Тихого Океана. Клад состоял из медных, серебряных и золотых монет. Но когда корабль приплыл к острову, дикари уже нашли клад. Тогда герои решили выменять у них монеты на табак, перевернув пирамиду ценностей.

"...Они нашли клад, и придется его у них выменивать. Соберите в сторонке всю команду и внушите им, чтобы они притворились, будто их интересуют только пенсы. Понятно? Золотыми монетами они должны пренебрегать, а серебряные брать, но неохотно. Пусть требуют от дикарей одни только медяки.

Пенкберн стал руководить обменом. За пенс из носа Одноглазого он дал десять пачек табаку. Поскольку каждая пачка стоила Дэвиду Грифу один цент, сделка была явно убыточной. Но за серебряные полукроны Пенкберн давал только по одной пачке. От соверенов он вообще отказался. Чем решительнее он отказывался, тем упорнее Одноглазый навязывал ему их. Наконец, с притворным раздражением, как бы делая явную уступку, Пенкберн дал две пачки за ожерелье из десяти соверенов.

- Преклоняюсь перед вами! - сказал Гриф Пенкберну вечером за обедом. - Ничего умнее не придумаешь! Вы произвели переоценку ценностей. Теперь они будут дорожить пенсами и навязывать нам соверены. Пенкберн, пью за ваше здоровье! Юнга! Еще чашку чаю для мистера Пенкберна.

Началась золотая неделя. От зари до сумерек пироги рядами стояли в двухстах футах от шхуны - здесь начиналась запретная зона. Границу охраняли вооруженные винтовками матросы, туземцы с острова Рапа. Пирогам разрешалось подходить к шхуне только по одной, и чернокожие допускались на палубу лишь по одиночке. Здесь, под полотняным навесом, сменяясь через каждый час, четверо белых вели обмен. Он велся по расценкам, установленным Пенкберном и Одноглазым. За пять соверенов давали одну пачку табаку; за сто соверенов - двадцать пачек. Таким образом, людоед с хитрым видом выкладывал на стол тысячу долларов золотом и, невероятно довольный, отправлялся обратно, получив на сорок центов табаку...

...Пенсов и шиллингов почти не приносили, хотя Пенкберн постоянно и с беспокойством их спрашивал. Казалось, ему были нужны только пенсы, и в глазах его при виде их появлялся жадный блеск. Дикари решили, что золото представляет наименьшую ценность и, значит, его нужно сбыть в первую очередь. Пенсы же, за которые дают товару в пятьдесят раз больше, чем за соверены, надо придержать и хранить, как зеницу ока. Несомненно, седобородые мудрецы, посовещавшись в своих лесных берлогах, решили поднять цену на пенсы, как только спустят белым все золото."


Интересно, как сильно у нас перевернулась пирамида ценностей за последние годы. Например, электроника, которая стоила когда-то безумные деньги, сейчас не стоит почти ничего. А еда, которая стоила копейки, стала стоить на порядок дороже.
Единственная проблема в том, что еда нужна каждый день.